Люди сороковых годов - Страница 184

184

Почти все жители высыпали на улицу; некоторые старухи продолжали тихонько плакать, даже мальчишке стояли как-то присмирев и совершенно не шаля; разломанная моленная чернела своим раскиданным материалом. Лодка долго еще виднелась в перспективе реки...

Вихров пришел домой и дописал письмо к Мари.

"Все кончено, я, как разрушитель храмов, Александр Македонский, сижу на развалинах. Смирный народ мой поершился было немного, хотели, кажется, меня убить, - и я, кажется, хотел кого-то убить. Завтра еду обратно в губернию. На душе у меня очень скверно".

ЮЛИЯ И ГРУНЯ

Дома Вихрова ужасно ожидали. Груня вскрикнула даже, когда увидела, что он на почтовой тройке в телеге подъехал к крыльцу, - и, выбежав ему навстречу, своими слабыми ручонками старалась высадить его из экипажа.

- Барин, я думала, что вы уж и не приедете совсем, - говорила она задыхающимся от радости голосом. - Благодарю покорно, что вы мне написали, прибавила она и поцеловала его в плечо.

- Я знал, что ты будешь беспокоиться обо мне, - отвечал Вихров.

- Ужас, барин, чего-чего уж не передумала! Вы другой раз, как поедете, так меня уж лучше вместо лакея возьмите с собой.

- Как это на следствие с горничной ехать - это противозаконно, возразил Вихров.

- Да я мальчиком, барин, оденусь; я уж примеривала с верхнего мальчика чепан, никак меня не отличить от мужчины - ужасно похожа!

- А что верхние? - спросил Вихров.

- Ничего-с!.. Барышня-то была нездорова. Все по вас тоже, говорят, скучает.

- По мне?

- Да-с. Ей-богу, люди их смеялись: "Что, говорят, ваш барин - женится ли на нашей барышне?.. Она очень влюблена в него теперь".

- И что же ты на это сказала?

- Я говорю: "Наш барин никогда и ни на ком не женится!"

- Отчего ж ты так думаешь? - спросил ее Вихров с улыбкою.

- Оттого, барин, куда же вам меня-то девать будет? Вам жаль меня будет: вы добрый.

Вопрос этот в первый еще раз представлялся Вихрову с этой стороны: что если он в самом деле когда-нибудь вздумает жениться, что ему с Груней будет делать; деньгами от нее не откупишься!

"Э, - подумал он, - где мне, бобылю и скитальцу, жениться", - и то же самое высказал и вслух:

- Не бойся, никогда и ни на ком не женюсь.

- Ну, вот, барин, благодарю покорно, - сказала Груня и поцеловала опять его в плечо.

- А то, барин, еще умора... - продолжала она, развеселившись, - этта верхний-то хозяин наш, Виссарион Ардальонович встретил меня в сенях; он наглый такой, ни одной девушки не пропустит... "Что, говорит, ты с барином живешь?" - "Живу, - говорю я, - где же мне жить, как не у барина?" - "Нет", - говорит, - и, знаете, сказал нехорошее. "Нет уж, говорю, - это извините, барин наш не в вас!" - "Ну, коли он не такой, так я за тобой стану волочиться". Я взяла да кукиш ему и показала; однако он тем не удовольствовался: кухарку свою еще подсылал после того; денег ужас сколько предлагал, чтобы только я полюбила его... Я ту так кочергой из кухни-то прогнала, что чудо!

- Что ж ты нравишься, что ли, ему очень?

- Не знаю, зачем уж так я оченно ему нужна; точно мало еще к нему разных мамзелей его ходит.

- А много?

- Много!.. Прескверный насчет этого мужчина.

В это время сверху пришел к Вихрову посол.

- Шлет уж - не терпится! - сказала Груня с гримаской, увидя горничную Юлии Ардальоновны.

- Барышня велела поздравить вас с приездом, - проговорила та, - и сказать вам, что если вы не очень устали, так пожаловали бы к ним: они весьма желают вас видеть.

- Хорошо, скажи, что приду, - отвечал Вихров.

Груня сделала при этом не совсем довольное личико, впрочем, молча и с покорностью пошла подавать барину умываться и одеваться.

Он, придя наверх, действительно застал Юлию больной. Она сидела на кушетке, похудевшая, утомленная, но заметно с кокетством одетая. При входе Вихрова она кинула на него томный взгляд и очень слабо пожала ему руку.

- Вы больны? - спросил ее Вихров, почему-то сконфуженный ее печальным видом.

- Да, немножко, - отвечала Юлия, а сама между тем с таким выражением взяла себя за грудь, которым явно хотела показать, что, напротив, - множко.

- Чем же, собственно? - спросил Вихров, садясь от нее довольно далеко.

- Я не спала все это время, а потому сил совершенно нет, - отвечала Юлия, устремляя на Вихрова нежный взор.

Он, со своей стороны, просто не знал - куда себя и девать.

- Послушайте, Вихров, - начала Юлия, - скажите мне, могу я вас считать себе другом?

- Сколько вам угодно! - отвечал он, стараясь придать начинающемуся разговору шутливый тон.

- И вы будете со мной откровенны? - продолжала Юлия.

- В чем могу! - отвечал Вихров, пожимая плечами.

- Скажите, - говорила Юлия (она в это время держала глаза опущенные вниз), - вы кроме Фатеевой не любили и не любите никакой другой женщины?

- Любил! - отвечал Вихров односложно.

- Но надеюсь, - продолжала Юлия, - что в этом случае ваш вкус не унизился до какой-нибудь госпожи - очень уж невысокого происхождения?

Вихров при этом взглянул на Юлию: он догадался, что она намекает ему на Грушу, - и ему вздумалось немного подшутить над ней за ее барскую замашку.

- А отчего же и не унизиться? - спросил он.

- Да потому что... - отвечала Юлия, вся вспыхнув и пожимая плечами, интересного тут ничего нет... может быть, впрочем, это только какое-нибудь временное увлечение?

- Может быть и временное, - отвечал загадочно Вихров.

Юлия не знала - как и понять его. Насчет Груши ей разболтал и этим очень обеспокоил ее брат Виссарион.

- Никогда он на тебе не женится, - бухнул он ей прямо, - потому что у него дома есть предмет страсти.

Юлия вопросительно посмотрела на брата.

184