Люди сороковых годов - Страница 182

182

Остановившись на этом месте писать, Вихров вышел посмотреть, что делается у молельни, и увидел, что около дома головы стоял уже целый ряд икон, которые на солнце блестели своими ризами и красками. Старый раскольник сидел около них и отгонял небольшой хворостиной подходящих к ним собак и куриц.

К Вихрову сейчас подошел голова, а за ним шло человек девять довольно молодых мужиков с топорами в руках и за поясом.

- Ломать теперь надо, - сказал голова, и тон голоса его был грустен, а черные глаза его наполнились слезами.

- Ломайте, - ответил ему Вихров.

В это время к нему подошли две старушки, красивые еще из себя и преплутовки, должно быть. Они сначала ему обе враз низко поклонились, сгибая при этом только спины свои, а потом обе вместе заголосили:

- Батюшка! В моленной наши две иконы божий, не позволишь ли их взять?

Оказалось впоследствии, что они были девицы и две родные между собой сестрицы.

- Пожалуй, возьмите! - разрешил им сейчас же Вихров.

Старушки даже вспыхнули при этом от удовольствия.

- Благодарим, батюшка, покорно, государь наш милостивый, - оттрезвонили они еще раз в один голос и, опять низко-низко поклонившись, скрылись в народе, который в большом уже количестве собрался около моленной.

- С колокола начинать надобно! - толковали между собой плотники.

- Вестимо, с колокола! - подтверждали им и старики.

- А как его спустить-то? - спрашивал один из плотников.

- Как спустить? Уставим в перекладину-то слегу, привяжем его за уши-то к ней на слабой веревке, старые-то перекладины его перерубим, - вот он и пойдет, - объяснил другой, молодой еще довольно малый.

- Это так, складно будет! - поддержал его и голова.

После чего достали сейчас же огромную слегу, и на крыше моленной очутились мгновенно взлезшие по углу ее плотники; не прошло и четверти часа, как они слегу эту установили на крыше в наклонном положении, а с земли конец ее подперли другою слегою; к этой наклонной слеге они привязали колокол веревками, перерубили потом его прежние перекладины, колокол сейчас же закачался, зазвенел и вслед за тем начал тихо опускаться по наклонной слеге, продолжая по временам прозванивать. Плотники при этом начали креститься; в народе между старух и женщин раздался плач и вопль; у всех мужчин были лица мрачные; колокол продолжал глухо прозванивать, как бы совершая себе похоронный звон.

- Остановите его, робя, а то он прямо на землю бухнет! - воскликнул голова, заметив, что плотники, под влиянием впечатления, стояли с растерянными и ротозеющими лицами. Те едва остановили колокол и потом, привязав к нему длинную веревку, стали его осторожно спускать на землю. Колокол еще несколько раз прозвенел и наконец, издавши какой-то глухой удар, коснулся земли. Многие старухи, старики и даже молодые бросились к нему и стали прикладываться к нему.

- И его по начальству увезешь, государь милостивый? - спросила Вихрова одна старуха, указывая головой на колокол.

- И его увезу вместе с образами, - отвечал он.

- Ах, напасти наши великие пришли, - проговорила старуха.

Две прежние старушки между тем лучше всех распорядились: пользуясь тем, что образа были совершенно закрыты от Вихрова народом, они унесли к себе не две иконы, а, по крайней мере, двадцать, так что их уже остановил заметивший это голова.

- Будет вам, старухи! - проговорил он им негромко.

- Ну, теперь, братцы, начинайте ломать, - сказал Вихров. Ему страшно тяжела была вся эта сцена.

- Ломайте, братцы, - проговорил за ним и голова.

Один из плотников взлез на самый конек вышки, перекрестился и ударил топором; конек сразу же отлетел, а вслед за ним рассыпалась и часть крыши. В народе как бы простонало что-то. Многие перекрестились - и далее затем началась ломка: покатился с крыши старый тес, полетела скала; начали, наконец, скидывать и стропилы. Плотники беспрестанно кричали стоявшему внизу народу: "Отходите, убьет!"

- Куда же нам теперь материал этот лесной девать? - спросил голова Вихрова.

- Я тебе сдам его под расписку, а ты продай его и деньги вырученные обрати в общественный капитал.

- Что же, мы же ведь опять и купим его себе, - заметил голова.

- Вы же и покупайте!

- Удивительная вещь, право! - проговорил голова и вздохнул.

Вихров снова возвратился в свою комнату и стал продолжать письмо к Мари.

"Сейчас началась ломка моленной. Раскольники сами ее ломают. Что такое народ русский? - невольно спросишь при этом. - Что он - трусоват, забит, загнан очень или очень уж умен? Кажется, последнее вероятнее. Сейчас голова, будто к слову, спросил меня: Куда же денут материал от моленной?.. Я сказал, что сдам ему, - и они, я убежден, через месяц же выстроят из него себе где-нибудь в лесу новую моленную; образов они тоже, вероятно, порастащили порядочно. По крайней мере, сегодня я видел их гораздо уж меньше, чем вчера их было в моленной за всенощной. Я стараюсь быть непредусмотрительным чиновником..."

На этом месте письма в комнату вошел голова; лицо его было бледно, борода растрепана, видно, что он бежал в сильных попыхах.

- Неладно, ваше высокородие, - начал он взволнованным голосом, плотник там один зарубился сильно.

- Как зарубился? - воскликнул и Вихров, тоже побледнев немного.

- Так, упал с крыши прямо на топор, что в руках у него был, - весь бок себе разрубил!

- Ну, что же делать! - проговорил Вихров и хотел было выйти на улицу.

- Погодите маненько, ваше высокородие, - остановил его голова, - народ сильно оченно тронулся от этого!.. Бунтуют!.. "Это, говорят, все божеское наказание на нас, что слушаемся мы!" - не хотят теперь и моленной вовсе ломать!

182