Люди сороковых годов - Страница 133

133

Павел сейчас же припомнил, что ему говорил Живин, и его немножко покоробило.

- Здравствуйте, Вихров! - сказала Павлу m-lle Прыхина совершенно дружественно и фамильярно: она обыкновенно со всеми мужчинами, которых знала душу и сердце, обращалась совершенно без церемонии, как будто бы и сама была мужчина.

- Хотите пристать к нам? - сказала Фатеева: они играли в преферанс.

- Сделайте одолжение, - отвечал Вихров.

- Monsieur Цапкин, сколько у вас? - спросила Фатеева, перегибаясь к нему на стол и смотря на его ремизы.

Тон голоса и манера m-me Фатеевой, с которой она это сделала, показались Вихрову как-то подозрительны.

- Сто сорок восемь-с, - отвечал доктор солидным и немножко даже мрачным голосом. Вихрову он показался в одно и то же время смешон и противен.

Начали играть. M-me Фатеева явно взмахивала иногда глазами на доктора, а тот на нее, в свою очередь, упорно уставлял на несколько минут свой взор.

Вихрова окончательно стало это выводить из терпения, и он почему-то всю злобу свою - впоследствии он очень раскаивался в этом, - всю свою злобу вздумал выместить на m-lle Прыхиной.

- А я вам поклон привез, - сказал он.

- От кого? - спросила та на первых порах совершенно спокойно.

- От Кергеля, - отвечал Вихров.

При этом Клеопатра Петровна и доктор даже с некоторым испугом взглянули на него и m-lle Прыхину.

- Очень благодарна, что вспомнил меня, - отвечала Прыхина, едва совладевая с собой и вся покраснев.

- Он мне читал стихи, которые когда-то писал к вам, - продолжал немилосердно Вихров.

- Он может писать мне стихи или не писать, - мне это все равно! отвечала бедная девушка и затем, со слезами уже на глазах, обратилась к Фатеевой:

- Извини, ma chere, я не могу пока играть, - произнесла она и, чтобы совсем не разрыдаться, проворно вышла из гостиной.

- Зачем вы это ей сказали! - проговорила Клеопатра Петровна с укором Вихрову.

- Что такое сказал я? - спросил он, стараясь представить, что говорил без умыслу.

- А то, что этот негодяй ее погубил, а вы еще смеетесь над ней, пояснила Фатеева.

- Женщина в таком положении может возбуждать только сожаление и участие, - произнес опять с важностью доктор.

- Разумеется, - согласилась с ним и Клеопатра Петровна.

"Как она спелась с этим господином!" - подумал Вихров.

- С большим бы удовольствием изъявил ей и мое участие и сожаление, если бы только знал это прежде, - проговорил он вслух.

- Ну, так знайте теперь и не говорите ей никогда больше об этом! подтвердила Фатеева.

Катишь возвратилась; она умылась, поправила себе прическу и опять села играть; на Вихрова она заметно дулась.

- Ну, помиримтесь, - сказал он ей.

- Ни за что! Вы очень больно ужалили меня, - возразила Прыхина и затем сейчас же как бы совсем занялась игрой в карты.

Злоба в душе героя моего между тем все еще продолжалась, и он решился перенесть ее на доктора.

- Вы Московского университета? - спросил он.

- Московской академии, - отвечал тот.

- И здесь уездным врачом?

Доктор мотнул ему головой.

- Monsieur Цапкин так был добр, - вмешалась в разговор m-me Фатеева, что во время болезни моего покойного мужа и потом, когда я сама сделалась больна, никогда не оставлял меня своими визитами, и я сохраню к нему за это благодарность на всю жизнь! - прибавила она уже с чувством и как-то порывисто собирая карты со стола.

Вихрова это еще более взбесило.

- Каким же бы образом молодой врач отказал в совете и в помощи такой милой и молодой даме, - это было бы даже неестественно, - проговорил он.

- Для врачей нет ни молодых, ни старых; они должны всем давать советы, - произнес серьезно доктор.

- Да, но это только нравственное правило, которое в жизни далеко не исполняется.

- Не знаю, - сказал доктор с усмешкой, - по крайней мере я в жизни исполнял это правило.

- Честь вам и слава за то! - произнес Вихров.

За ужином Клеопатра Петровна тоже была заметно внимательна к доктору и вряд ли даже относилась к нему не любезнее, чем к самому Павлу.

- Вы ничего, доктор, не кушаете, - говорила она, уставляя на него свои светлые глаза.

- О, нет, я уже ел довольно! - отвечал тот, заметно модничая и не теряя своей важности.

Когда после ужина стали расходиться, Вихров, по обыкновению, вошел в отводимый ему всегда кабинет и, к удивлению своему, увидел, что там же постлано было и доктору. Он очень хорошо понял, что это была штука со стороны Клеопатры Петровны, и страшно на нее рассердился. Сейчас же улегшись и отвернувшись к стене, чтобы только не видеть своего сотоварища, он решился, когда поулягутся немного в доме, идти и отыскать Клеопатру Петровну; и действительно, через какие-нибудь полчаса он встал и, не стесняясь тем, что доктор явно не спал, надел на себя халат и вышел из кабинета; но куда было идти, - он решительно не знал, а потому направился, на всякий случай, в коридор, в котором была совершенная темнота, и только было сделал несколько шагов, как за что-то запнулся, ударился ногой во что-то мягкое, и вслед за тем раздался крик:

- Ой, батюшки!.. Господи!.. Что это такое!?.

Оказалось, что Вихров попал ногой прямо в живот спавшей в коридоре горничной, и та, испугавшись, куда-то убежала. Он очень хорошо видел, что продолжать далее розыски было невозможно: он мог перебудить весь дом и все-таки не найти Клеопатры Петровны.

С самой искренней досадой в душе герой мой возвратился опять в кабинет и там увидел, что доктор не только не спал, но даже сидел на своей постели.

- Куда это вы ходили? - спросил он его явно встревоженным голосом.

- Куда надо было! - отвечал ему лаконически Вихров, снова ложась на постель и отвертываясь к стене; но потом он очень хорошо слышал, что доктор не спал почти всю ночь и, как кажется, стерег его.

133